30.09.1933, Днепропетровск, Украина
График, живописец, автор инсталляций, книжных иллюстраций

Отец Иосиф Кабаков – слесарь, мать Берта Солодухина – бухгалтер в детском саду. Профессия мамы, возможно, проливает свет на бесконечные инвентаризационные списки, которые Кабаков в будущем использует в своих инсталляционных проектах. В 1941 перед самым захватом немцами Днепропетровска Берта Солодухина с сыном эвакуированы в Самарканд. Здесь в это время случайно, тоже в эвакуации, оказывается детская художественная школа при Ленинградской академии художеств, куда в 1943 и поступает И. Кабаков. В 1945-м он перевелся в аналогичную Московскую среднюю художественную школу (МСХШ). Годы ученичества в этой школе художник вспоминает, как годы нищеты и постоянного унижения. Тем не менее она заложила серьезную профессиональную базу для его будущего творчества. В 1951 Кабаков поступает, а в 1957 оканчивает графическое отделение Московского художественного института им. В.И. Сурикова. С 1956 года как иллюстратор сотрудничал с журналами для детей «Мурзилка», «Веселые картинки», с издательствами «Детская литература» и «Малыш», оформил и иллюстрировал около 150 детских книг.

Одновременно с иллюстрированием книг много рисует. Бумага, тушь, цветные карандаши – это самый подвижный и чувствительный, самый удобный для поисков материал. Сотни и сотни рисунков, которые постепенно складываются в группы, циклы, серии, получают взаимную поддержку и приобретают смысл. Так постепенно возникают альбомы Кабакова. К 1975 они уже приобретают законченную форму целого альбом-ного цикла, получившего название «Десять персонажей». Одновременно Кабаков работает и над большими картинами. Слово «картины» можно в его случае употребить весьма условно. Они, скорее, похожи на рекламные щиты или информационные стенды, на которых изображения комбинируются с текстом.

Этот первый период творчества И. Кабакова пронизан экзистенциальными и метафизическими рефлексиями. Одиночество, смерть, уход, растворение и исчезновение, проблема белого – белого листа бумаги или белой картины, как метафоры света, или пустоты, или ничто – вот неполный круг экзистенциальных тем и ощущений, которыми он одержим.

Разумеется, эта часть его творчества была доступна тогда только узкому кругу друзей, которые посещали художника в его мастерской. Постепенно, однако, мастерская Кабакова становится все более популярной. Сюда приходят не только местные интеллектуалы и художники, но и иностранные дипломаты и журналисты. Здесь проходят домашние философские семинары и лекции, мастерская становится центром московской нонконформистской культуры.

В конце 70-х в творчестве Кабакова, не без влияния его ближайшего друга Эрика Булатова и молодых дерзких реформаторов Виталия Комара и Алика Меламида, происходит резкий поворот от экзистенциальной проблематики к социальной. Кабаков присоединяется к бурно развивающейся линии нового русского искусства, которая получила название соц-арт.

В году проходят первые значительные персональные выставки И. Кабакова в Париже в Галерее Дины Верни и в Кunsthalle в Берне, которые сразу привлекли к нему внимание критиков и кураторов. В 1988 художник покидает Россию, какое-то время работает во Франции и Германии, потом окончательно поселяется в Нью-Йорке. К нему приходит не только мировая слава, но прежде всего у него появляется возможность осуществлять свои грандиозные проекты. Все его многочисленные инсталляции должны стать, по его мысли, частями грандиозного «Музея исчезнувшей цивилизации». Под исчезнувшей цивилизацией Кабаков имеет в виду прежде всего советскую цивилизацию, но в более широком и глубоком смысле его замысел скрывает апокалиптическое предчувствие судьбы человеческой цивилизации вообще.

С 1989 года работает в соавторстве со своей женой Эмилией Кабаковой. V.G.

Kabakov